НЕСЛУЧАЙНЫЕ ЛЮДИ ДАРЬИ КАЛИБЕРДЫ

НЕСЛУЧАЙНЫЕ ЛЮДИ ДАРЬИ КАЛИБЕРДЫ

или Почему Юнг был прав

О том, что всё происходит не вдруг, говорили многие философы, в том числе Юнг. Именно он ввёл понятие синхроничности, согласно которому объективные смыслы существуют сами по себе – как внутри нашей психики, так и снаружи. Мы же продолжаем охать-ахать, как только ловим вселенную на очередном совпадении. «Долго-долго искал и вот совершенно случайно нашёл» – знакомо? Таких историй полно в жизни Дарьи Калиберды. Мы решили погостить в её случайностях и узнать, почему Дарья пишет иконы и преподает иконопись детям, которые, разумеется, «совершенно случайно» занимают первые места в международных конкурсах.


Такая вот манера

Я начала рисовать, как только смогла взять в руки кисточку. Обычные детские каракули. Остались даже фотографии этого действа. Пока мама делала снимки, я твердила, что буду художником.

Потом мне действительно пришлось пройти все ступеньки, которые ведут к творчеству. Я изрисовывала целые альбомы и бережно их хранила. В школе «художницу» все знали, кабинет ИЗО был увешан моими работами. Я участвовала в конкурсах и всегда побеждала. Где-то в одиннадцать лет в моей жизни появилась художественная школа, я окончила её с отличием и уверилась – моё. Решила всерьез заняться живописью и поступила в культпросветучилище. Потом был Гродненский Государственный Университет имени Янки Купалы.

У меня всегда была очень бурная фантазия. Я рисовала фантастические картинки: нереальные здания, каких-то невозможных людей. Такая вот манера... Когда в художественной школе мы рисовали на свободную тему, преподаватель всегда удивлялся моему выбору. Вообще, я могла изобразить всё. В принципе, и сегодня могу назвать себя универсальным художником.

Дарья Калиберда

Новицкий

Соседка решила познакомить меня с одним человеком. Ольга сказала, что это самый талантливый художник из всех, кого она знает. Я не поверила, но решила сходить и просто пообщаться. Я человек открытый и из каждого знакомства стараюсь почерпнуть что-то новое.

Пришли в тесную квартиру художника. Здесь всюду висели картины: большие, маленькие, старые, новые. Но больше всего меня удивило распятие, находящееся среди этих работ, а ещё многообразие религиозной литературы.

Каким-то образом мы стали общаться, а вскоре – сотрудничать. Художник захотел научить меня всему, что знал сам. Ему было сорок пять. Он сказал, что всегда мечтал кому-то передать свои навыки, но не находил достойных. Этим человеком был Сергей Николаевич Новицкий.

Постепенно мы начали вместе работать и рисовать рука об руку в его мастерской – квартире, где повсюду стояли мольберты, краски, баночки. В воздухе витал запах растворителя и красок – в моей памяти он остался символом тех лет.

Новицкий показывал мне удивительные технические моменты, грунтовки – то, чего нигде не увидишь. О многом я узнавала впервые, и это при том что у меня два художественных образования. Это можно было найти и открыть для себя только в мастерской во время рабочего процесса.

Тогда я поняла, что самое важное – это работа со старыми произведениями живописи. Они – самое главное учебное пособие для художника. Недостаточно просто иметь прекрасное воображение и придумывать сюжеты. Очень важно увидеть готовое произведение, прочувствовать его и сделать копию, чем я и занималась. У меня всегда была к этому тяга. Мне нравилось срисовывать, хотя интуитивно я чувствовала, что моё предназначение в другом. Да, я могла прекрасно скопировать картину или придумать что-то своё, но меня не покидало ощущение, что моя техника будет востребована как-то иначе. Как – я пока не знала. И только спустя годы поняла, в чём сильна по-настоящему.

Дарья Калиберда

Самые ценные советы Новицкого касались работы с цветом. В принципе, цвет я чувствовала всегда, но Сергей Николаевич таким образом преподнёс мне знания, что теперь я без стеснения считаю себя мастером цветоведения. Работа с цветом – это, на мой взгляд, высшая степень мастерства. Не каждый художник в силах чётко попадать в цвет, чувствовать его и понимать. В этом плане показательна голландская живопись, которая мне очень близка.

Особенность моей техники в том, что я очень тщательно прописываю все детали и, как правило, работаю на гладкой фактуре. Это очень похоже на работу по созданию иконы. Тогда я не могла понять, что моя любовь к Аверкаму Хендрику, Питеру де Хоху, Яну Вермееру перекликается с тем, что я делаю сейчас.

Сергею Новицкому принадлежит огромная роль в моём становлении. Восхищаюсь этим художником, воспоминаниями о нём согреваюсь. Мы познакомились, когда мне было двадцать восемь. Благодаря Новицкому я как личность начала развиваться в правильном русле. До этого я была слабой и боязливой. Находясь под его опекой, я стала решительнее, поняла, что нет ничего такого, что я не смогу.

Иконописная студия "Покров"

Теперь сама

Это произошло в период сотрудничества с Новицким в его мастерской. Я работала над небольшими картинами в духе голландских живописцев, а Сергей Николаевич писал икону Рождества Христова. Я смотрела тогда и думала: как это интересно, как здорово – работать детально. Я чувствовала, что мне обязательно нужно попробовать. Ко всему прочему, при мне реставрировались старые иконы. И я решилась: заказала доску и мы вдвоём параллельно написали по иконе.

Я писала Иверскую икону Божией Матери, которую выбрал для меня Сергей Николаевич. Работала над ней в течение месяца и получала от этого колоссальное удовольствие. На ней было очень много орнаментов, я старательно всё прописывала. Сейчас я сделала бы иначе, но тогда она мне понравилась и я подумала, что хотела бы писать ещё и учиться этому.

Я закончила икону, когда моего учителя уже не было в живых. В тот момент я чувствовала профессиональную самодостаточность, уверенность в уровне мастерства.

В написании икон я взяла паузу. Рисовала картины. На протяжении полугода или года ездила в Прагу, там выставляла и успешно продавала работы. Но однажды я поняла – хватит. Всё это меня опустошало и казалось каким-то чужим.

Дарья Калиберда

Так получилось, что я познакомилась с человеком, который кардинально изменил мою жизнь. Снова случайно, хотя на самом деле нет. Я как-то думала об этом и поняла, что сама подсознательно делаю всё необходимое для появления в моей жизни неслучайных людей.

История была такая. Мой отец – верующий. Как-то он решил закрепить свои знания и пошёл на катехизаторские курсы при соборе. Познакомился там с Мариной – очень интересной девушкой, которая удочерила ребёнка. Отец много рассказывал мне о том, какой она настоящий человек.

В то время я как раз собиралась крестить сына, но предполагаемая крёстная уехала, и все планы рухнули. Тогда-то я и решила, что крёстной мамой станет верующий человек, пусть даже незнакомый. Кроме Марины предложить было некому, и я решилась. Она смутилась, но всё же дала согласие. Мы встретились, долго разговаривали и поняли, что очень близки по духу. Сейчас мы лучшие подруги.

И вот как-то Марина звонит и предлагает мне написать икону Августовской Божией Матери для нового прихода в Барановичах. Я никогда не отказываюсь от предложений, и в этот раз не изменила себе. Думаю, настоятель прихода, отец Евгений, немного рисковал, доверив дело новичку, но в итоге икона всем понравилась. Мне рассказывали, что владыка Артемий, большой критик в этом деле, хорошо отозвался о моей иконе. Так началось сотрудничество. Я стала писать иконы одну за другой. Теперь их скопилось очень много. Пока строительство не началось, иконы просто выносятся в поле, и люди молятся под открытым небом.

Иконописная студия "Покров"

Пазлы

Когда начала водить сына в воскресную школу, тоже встретила хороших людей. Новая знакомая узнала, что я пишу иконы, и решила заказать одну, чтобы пожертвовать в храм. Сначала мы решили, что отдадим икону в Никольский, но почему-то передумали и пришли в собор, к настоятелю отцу Александру Ноздрину. Нужно сказать, что священники довольно скептически относятся к новым иконописцам – право писать нужно ещё заслужить. И тем не менее отец Александр предложил мне открыть иконописную студию. Я не сразу согласилась, ведь знала, что это очень ответственно, и совершенно не понимала, как справлюсь.

Пока я не дала ответ, мы делали икону в Ольгинский храм. Отец Александр пожелал, чтобы это была мозаика. Никогда не пробовала делать мозаики. Во-первых, это очень сложно, во-вторых, нужны специальные инструменты и знания. Но я рискнула.

Подняла пласты литературы, перекопала интернет в поисках нужной информации. Советовалась со своим преподавателем из колледжа, скульптором Владимиром Теребуном. Я поехала к нему в Минск, мы долго беседовали, он раскрыл мне некоторые секреты, помог с покупкой необходимых инструментов.

Работа была увлекательной. В процессе мне даже приходилось придумывать свои технологии. Я закончила работу, которая позволила сделать прорыв в творчестве. Сейчас многие знакомые и прихожане говорят, что настолько привыкли к мозаике, будто она была там всегда.

Только теперь я позвонила отцу Александру и сказала, что согласна открыть студию. Понимала, что я совершенно не педагог. Для меня привычней работать в одиночестве, пребывая в собственном мире. Все художники такие: любят проводить время наедине с собой.

Как и обо всех своих решениях, об этом я тоже ни разу не пожалела. Снова получила колоссальный опыт, который вряд ли был бы мне доступен где-то ещё. Понятно, что всё это трудно: постоянные нервные потрясения, борьба с самой собой. Проще сидеть в тихом болотце, но когда ты преодолеваешь трудности, это очень закаляет.

|

Любимый иконописный образ?

Троица.

Какую икону вы бы никогда не взялись писать?

Нет такой. Я могу взяться за любую.

Самый сложный и важный этап работы над иконой?

Сделать рисунок, составить композицию, прописать лики и руки.

Ваш любимый цвет в иконописи?

Бордовый.

Икона, с которой связаны важные события в вашей жизни?

Августовская.

Любимый художник-иконописец?

Виктор Довнар.

Слово, с которым вы ассоциируете иконопись?

Свет.

 Традиции или творчество?

Традиции.
|

 

Про «я могу»

Главное – просто и доступно объяснять, быть грамотным в том, что ты делаешь. Обязательно нужно слышать ученика. Спрашивать его и себя: «Как будет лучше? Как легче?»

Я чувствую детей. Они мне очень доверяют. Я для них друг, поэтому они мне легко говорят, что у них не получается, чего хочется – говорят всё. И это упрощает работу.

К каждому ребёнку нужно отдельно подойти и показать. Я всегда беру руку ребёнка в свою и объясняю, как водить линии, с какой силой нужно нажать. За счёт этого возникает ещё и определенная душевная связь между тобой и учеником. Ребёнок ничего не боится. У нас с детьми, кстати, есть девиз: не бояться, ведь нет ничего невозможного. И я на собственном опыте это испытала. Я могу всё: делать мозаику, писать иконы. Не могу только того, что требует физической силы, большей, чем я обладаю.

Вообще, я считаю, что талант можно раскрыть только в процессе труда. Невозможно ничего не делая выяснить: «Ах, я, оказывается, гениальный художник».

Нет такого человека, у которого бы не получилось. Я всегда говорю: если есть лень – не будет никакого результата. И у меня дети знают, что нужно вложить в икону всю душу. Наша работа – долгоиграющая. Невозможно её сделать быстро. И в этом есть определённая польза: дети успевают сродниться с иконой, свыкнуться, принести домой, посмотреть на неё издалека. Они начинают так любить её, что в конце концов понимают – «я могу».

Иконописная студия "Покров"

Язык Церкви

Язык Церкви – это икона. Благодаря ей иконописец через себя пропускает другую личность. Создание иконы – очень долгий процесс. В это время ты задумываешься о невероятном количестве вещей: о душевных и религиозных вопросах, о себе и своей жизни, и, конечно же, о том образе, с которым работаешь. В процессе написания ты наиболее близок к Богу. Может, даже ближе, чем священник, который ведёт сравнительно недлинную службу.

Икона и молитва неразрывны. Настоящий иконописец постоянно пребывает в молитве: до, во время и после работы. Иной раз ловишь себя на мысли, что пока пишешь серьёзные работы, ты, сам того не осознавая, повторяешь какую-то молитву или напеваешь «Символ Веры». Я не раз себя ловила на этом. Думаю, это присуще всем, кто занимается своим делом.

Вряд ли, конечно, это характерно для детей. И самостоятельно ребёнок к этому не придёт. Это может быть на уровне попыток, по-детски наивно и непосредственно. Детей нужно направлять. Если тебе подсказывают, куда идти, это здорово.

Иконописная студия "Покров"

Стать ребёнком

В иконописи важно, как преподаватель подаст ту мысль, которая нужна ребёнку в конкретный момент. Нужно стать на один уровень, почувствовать себя ребёнком, чтобы заинтересовать его и объяснить серьёзные вещи.

За эти два года я пришла к выводу, что мне необычайно повезло. Конечно, иконописцы работают над собой, пишут иконы, но это всё не то... Я вижу, что дети учат меня. Вот я составила план, но начинается занятие, и, как ни странно, дети его контролируют, а я подстраиваюсь под них. Дети сами выбирают икону, которую хотят писать, а я соглашаюсь. К тому же ребята, которые у нас занимаются, какие-то особенные.

Приходят очень интересные, талантливые дети. Среди них есть и воцерковлённые, и те, кто бывает в храме раз в год. Но это не имеет значения: все они добрые, открытые, искренние. Некоторые никогда не брали в руки кисточку, не занимались в художественных школах. Но порой то, какие вопросы они задают, как размышляют, меня удивляет и приводит в восторг.

Иконописная студия "Покров"

Каноны и Творчество

Творческое начало присутствует в любом иконописце. Человек живой, он не компьютер и в любом случае привнесёт в работу что-то своё. Я считаю, это прекрасно. Конечно, иконописец не сможет уйти от церковных канонов, но если он покажет свои линии, это только плюс. Иконопись не предполагает полного отказа от проявлений творческой индивидуальности: в каждой работе чувствуется почерк. Но если во всем стараться показать свое «я» – это уже живопись, а не икона. Нужен контроль над собой. Не может быть «я так вижу». Гордыня вообще неуместна. Как и тщеславие. Обуздать своё «я» помогает молитва.

Оставить комментарий

Дарья Калиберда
Дарья Калиберда. художник, иконописец, руководитель детской иконописной студи «Покров».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

священник Вячеслав Гапличник
Елена Бабич
Говорим об ответственности в...
священник Алексей Васин
Церковь любит своих пастырей?
Елена Бабич
альбо яшчэ адно “праклятае...